home Ирак, Иран Иран слабеет в регионе — Россия не поможет

Иран слабеет в регионе — Россия не поможет

В попытках восстановить влияние на Ближнем Востоке, Иран сейчас активно пытается «отыграться» сразу на нескольких аренах — в Ираке, Сирии, Йемене. И если в Сирии торжественно и публично подписывается соглашение об оборонном и техническом сотрудничестве между министерствами обороны, то в Ираке Исламская республика прибегает к несколько иным методам.

 

Ближневосточный театр Исламской республики

На фоне очевидного провала иранской политики в секторе Газа и Йемене (первый находятся в переговорном процессе с Израилем, второй — йеменские повстанцы, несмотря на помощь иранских военных советников и постоянные поставки баллистических ракет находятся на грани поражения; как сообщают ливанские издания, сауды уже помышляют о «переносе» фронта из Йемена в Ливан) Иран пытается сохранить политическое влияние в Ираке и Сирии.

Благодаря позиции Израиля и России, в ходе недавней активизации боевых действий на юге Сирии, иранские шиитские подразделения не приближались к Голанам ближе, чем на 80 км — впрочем, едва ли иранские силы могут чувствовать себя в безопасности даже в столичном Дамаске, где израильские ВВС неоднократно наносили удары по иранским объектам, несмотря на российские ПВО (вероятно, также с молчаливого одобрения России).

 

подписание соглашения между Ираном и Сирией

 

Поэтому в Сирии Иран пока лишь может заключать некие декларативные договоренности, ссылаясь на «стратегически важные отношения между Тегераном и Дамаском».

Что же до Ирака, то здесь Исламская республика пока что имеет весьма широкие возможности вмешательства во внутреннюю политику.

 

Иран ломает коалицию

Благодаря усилиям Ирана намерения премьер-министра Ирака Хайдера аль-Абади по созданию парламентской коалиции были временно подорваны.

После майских выборов (непростых надо сказать: в июне были назначен ручной пересчет, звучали объявления в махинациях), по окончанию же и признанию результатов, процессы по формированию правительстве несколько затянулись.

Так, для назначения глав исполнительной власти необходима сформированная коалиция — и премьер Абади, получив предварительное согласие от потенциальных участников, пригласил их на подписание соглашения.

 

премьер Абади

 

 

Однако, благодаря усилиям Ирана и Катара, на встречу не явились курды и представители суннитского блока, составляющие вместе более 70 кресел парламента — пресса связывает это с визитом в Ирак и достигнутыми договоренностями между курдами и иранским генералом-поставщиком шиитского ополчения Касемом Сулеймани.

Таким образом, государствообразующий процесс оказался сорван — и если Катар (и другие арабские страны) могут действовать в Ираке, апеллируя к арабской идентичности его населения, то Иран заигрывает с курдами и пытается создать на Ближнем Востоке модель шиитского «опекуна».

 

IMIS

Детище иранского генерала Касема Сулеймани, шиитское ополчение широко «расползлось» по Ираку и Сирии — Iranian Militia in Iraq and Syria в огне анархии гражданской войны стали силой, с которой пришлось считаться даже правительствам тех стран, которым ополчение помогало справиться в боевиками «Исламского государства», оппозиционных группировок и пр.

Что такое «шиитское ополчение», отряды «Хашд аш-Шааби» и т. п. хорошо понятно на примере истории 22-летнего Сафара Али, жителя афганской провинции Газни. Когда Сафар пропал, первой мыслью родителей было похищение «Талибаном», движение которого хорошо развито в Газни.

 

Касем Сулеймани

 

Вскоре выяснилось, что парень уехал на заработки в Иран, где попав в ополчение, отправился в Сирию — оттуда он вернулся в статусе «мученика», проще говоря, родным предложили забрать его тело.

Население Афганистана составляет порядка шести миллионов шиитов, в условиях небывалой нищеты многие из них видят выходом заработки в качестве наемного бойца, который может получать небывалую зарплату в 400-500 долларов; схожая ситуация наблюдается и в ряде стран Ближнего Востока, Северной Африки и Передней Азии.

Поэтому оценки численности иранского шиитского ополчения, достигающие 30-40 тысяч (в некоторых источниках — и более) не кажутся такими уже фантастическими, эта цифра примерно соответствует различным оценкам численности иностранных боевиков «Исламского государства».

 

мобилизация ополчения для Ирака — местные источники сообщают о миллионах из бюджета, уходящих на формирование шиитских отрядов

 

Распределенное в странах Ближнего Востока, шиитское ополчение становится фактором, влияющим не только на военную ситуацию в регионе, но и на геополитическую.

Если в Сирии суверенность власти Башара Асада опирается на Россию, то власти Ирака в разное время пытались заигрывать как с США, так и с Ираном — в итоге, отряды шиитского ополчения стали в государстве силой, с которой пришлось считаться в преддверии выборов.

Так, перед майскими выборами 2018 года ряд чиновников пытался наладить отношения с ополченцами, а федеральная армия безуспешно пыталась уговорить бойцов «Хашд аш-Шааби» сдать хотя бы танки — тем не менее, «лишить их зубов» так и не удалось.

 

Выборы и деполитизация шиитского ополчения

ИГ контролировало суннитские территории Ирака

С момента своего провозглашения, группировка «Исламского государства» контролировала практически треть территорий Ирака, преимущественно север, что привело к значительной миграции населения — большая часть иракских беженцев приходилась именно на территории провинций Найнава, Салах ад-Дин, север Анбар.

Исторически сложилось так, что эти места заселены преобладающим большинством суннитского населения — таким образом свои постоянные места проживания покинули все те граждане Ирака, что не находятся под потенциальным влиянием иранских идей.

Именно поэтому премьер Хайдер аль-Абади в преддверии выборов развернул широкую кампанию по возвращению избирателей из этих регионов.

Получилось ли это сделать у Абади, нет — но победу на парламентских выборах одержал блок «Сайрун» шиитского богослов Моктады ас-Садра, что в вышеописанной ситуации вполне ожидаемо: шиитский юг, который не так «тряхнуло» боевиками ИГ, в едином порыве отдал голоса за «своего».

 

шиитский юг голосует за «Сайрун»

 

Голоса за блок «Наср» премьера Абади, в соответствии с его стратегией, отдавал и север, однако став одним из фаворитов выборной гонки, безоговорочной победы блок Хайдера аль-Абади не одержал — возможно, не успел переселить обратно всех суннитов.

 

голоса за Абади готов отдать и север

 

Также блок «Фатх», которым руководит Хади аль-Амири, один из командиров тех самых шиитских ополченцев «Хашд аш-Шааби» сумел получить весьма широкую поддержку на севере, хотя и не столь обширную, как Абади.

 

за шиитский Фатх голосовали и на севере

 

Блок Моктады ас-Садра держал националистическую риторику, выступая против влияния Ирана, потому когда в июне «Сайрун» объявил о создании коалиции с «Фатх», очевидно контролируемым Ираном, это стало полной неожиданностью для ряда обозревателей.

Однако уже к августу Абади пришел к тому, что в состав формируемой им коалиции готов был войти «Сайрун», а «Фатх» оставался за бортом — именно поэтому и вмешался Иран, уговорив курдов, которые ранее экспортировали нефть нефть в Исламскую республику в обход федеральных властей Ирака.

Причину, по которой к этой игре присоединился и Катар, понять несложно: странам приходится искать консенсус в разработке небывалого по размерам газового месторождения Северный/Южный Парс, находящегося на территории обеих сторон и координировать свои усилия, чтоб не «срывать» добычу партнерам.

Ответом Абади на действия Ирана стала фактическая деполитизация шиитского ополчения — своим указом премьер-министр запретил ополченцам создавать политические организации и вести любого рода политическую деятельность. Также Абади поручил завершить все операции иранских бойцов на севере и востоке Найнавы (тот самый суннитский север), а штабы и «опорники» бойцов — вывести за пределы городов. Также любая реструктуризация этих подразделений должна проходить лишь по специальному разрешению премьер-министра.

 

«Хашд аш-Шааби» в иракском Мосуле

 

Поэтому сейчас становится понятным шаг Абади, который в январе 2018 года пошел, казалось бы, на невообразимый союз с шиитскими группами — теперь, после выборов, он ясно дал понять, что Ирак обойдется без «Хашд аш-Шааби» и поддержки Ирана, тогда же эксперты успели называть такой поворот событий «слабостью» администрации Дональда Трампа.

 

***

Поэтому сегодня можно смело говорить о потере Ираном былых позиций в регионе — едва ли ему удастся получить в политической среде Ирака влияние достаточное, например, для вывода войск США.

Россия же, действия которой в регионе традиционно связывают с Ираном ввиду общих интересов в противодействии США, в этой ситуации вряд ли сможет включится в вопрос: точки взаимодействия либо уже «устаканились» (смешанное Каспийское соглашение, подписанное 10 августа, уже защищает позиции России в вопросе транспортировки газа по этому маршруту), а в вопросах рынков азиатских рынков Иран и Россия на сегодняшний день и вовсе конкуренты: здесь масштабный российский газопровод «Сила Сибири» выступает противовесом намерению Ирана переориентироваться на китайский рынок, поставляя сжиженный природный газ из новейшего (пока еще строящегося) нефтегазового хаба в Джаске.

Поэтому на данный момент Иран терпит тактическое поражение, хотя с учетом своих ресурсов и амбиций он остается игроком, с которым в регионе придется пока считаться каждому.